Для современной высшей школы качество цифровой инфраструктуры перестало быть исключительно сервисной характеристикой. Образовательная среда становится одним из важных инструментов университета, определяющим его способность привлекать абитуриентов и удерживать интеллектуальный актив.

Исследование ГК IPR и консалтингового агентства «Университеты и маркетинг» показывает: проблема сегодня не столько в дефиците цифровых сервисов, сколько в том, как они связаны между собой и встроены в образовательный процесс. В опросе, проведённом с 15 февраля по 15 марта 2026 года, приняли участие 6820 студентов из 48 российских университетов, представляющих все федеральные округа страны.

Средний NPS образовательной среды составил 24%. При этом цифровые платформы университета — сайт, личный кабинет, LMS и другие сервисы — используют около 90% студентов, но их пользовательская оценка заметно ниже. Это важное различие: востребованность цифрового инструмента ещё не означает, что он встроен в удобный и понятный образовательный сценарий.

О том, какие существуют пути выхода из системной проблемы и как сделать образовательную среду точкой конкурентного роста вузов, обсудили в стенах Высшей школы экономики ведущие эксперты в области цифровизации образования в рамках семинара «Образовательная среда — от хаоса к конкурентному преимуществу».

В этом году консалтинговое агентство «Университеты и маркетинг» совместно с Группой компаний IPR изучили мнения 6820 обучающихся из 48 университетов в рамках масштабного исследования «Образовательная среда будущего: голос студентов». Комментируя полученные результаты, спикер семинара Ольга Бакуменко, основатель КА «Университеты и маркетинг», обратила внимание на системный сбой — средний индекс NPS образовательной среды университетов составил 24%.

Фундаментальная проблема кроется в противоречии, возникающем между востребованностью сервисов и удобством. Цифровые платформы образовательных учреждений (например, сайт, LMS и личный кабинет) используют 9 из 10 студентов, при этом NPS равен всего 10%, то есть высокая востребованность сервисов означает, что обучающиеся вынуждены пользоваться не самыми удобными решениями, поскольку альтернативы нет.

Сталкиваясь с неудобными интерфейсами и отсутствием единой точки входа в разные сервисы, студенты начинают проявлять агентность и конструируют собственную, параллельную образовательную среду. В этом «самостоятельном контуре» наиболее удобным ресурсом являются нейросети, а вместо навигации по официальным электронным библиотекам, обучающиеся создают архивы в «облачных» хранилищах и передают их «по наследству» студентам младших курсов.

Картина схожего разрыва наблюдается в связке системы образования и рынка труда. Выступая на упомянутом выше семинаре ВШЭ, генеральный директор ГК IPR Наталья Иванова привела статистику, иллюстрирующую отчуждение реального сектора: более 43,5% опрошенных студентов никак не используют внутриуниверситетские каналы для связи с работодателями, а к внутренним платформам проектно-стажировочной деятельности обращаются всего 12% студентов.

Коммуникация частично уходит во внешние мессенджеры и цифровые платформы. В результате университету сложнее видеть целостную траекторию взаимодействия студента с индустрией, а студенту — воспринимать практики, проекты и стажировки как часть единого образовательного маршрута. Бизнес готов инвестировать в образование, но ему нужна прозрачная база данных и понимание окупаемости вложений. Чтобы обеспечить интеграцию, вузам необходимо создать единую точку входа, где личный кабинет студента станет связующим звеном, а у работодателя появится прозрачная витрина взаимодействия.

Комментируя сложившееся положение, Ольга Бакуменко подытоживает: «В терминах Талера и Санстейна это провал архитектуры выбора: когда по умолчанию система неудобна, человек либо страдает, либо находит обходной путь. И студенты выбирают второе. Они собирают себе образовательную среду будущего сами. Вопрос стоит в том, вернем ли мы себе как университеты роль архитектора этой среды».

Дискуссанты семинара «Образовательная среда — от хаоса к конкурентному преимуществу», в числе которых были руководители ведущих университетов, подтвердили опасения спикеров: бессистемная цифровизация едва не завела вузы в управленческий тупик. По словам первого проректора Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого Юрия Данейкина, значительная часть таких сервисов не имеет понятного регламентированного статуса.

Главная задача сегодня, по мнению дискуссанта, — не множить новые платформы, а концептуально «выпрямить» образовательные процессы, прежде чем автоматизировать их. Студенту нужен простой, прямой маршрут: от расписания — к учебным материалам, от материалов — к заданию, от задания — к преподавателю, а затем — к практике и работодателю. При этом индустриальные партнеры вузов должны включаться в процесс с самого начала обучения, неся совокупную ответственность за результат.

Схожей позиции придерживается проректор по образовательной деятельности Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого Людмила Панкова. Для крупного университета (более 37 тысяч студентов) разрозненная цифровая среда — это вопрос потери управляемости. Исторически сложившуюся ситуацию, при которой студенту требовались отдельные пароли для библиотек, LMS и личного кабинета, она характеризует как «зоопарк информационных систем» и «катастрофу».

Особую управленческую тревогу, по мнению проректора СПбПУ, вызывает представленная в исследовании метрика коммуникаций: 41% общения студентов замыкается на неформальном взаимодействии через старосту группы. Это означает, что вуз делегирует важнейшую персональную функцию не своему сотруднику, теряя прямой контакт с обучающимся. Кроме того, разрыв между обещанием бренда, транслируемым на сайте, и реальным цифровым хаосом на первом курсе является стратегически недопустимым для ведущих образовательных центров.

Тем не менее участники семинара высказали ряд предостережений от погони за повышением индекса лояльности обучающихся через их удовлетворенность цифровыми сервисами. Так, заведующий лабораторией НИУ ВШЭ Иван Карлов напомнил, что метрики удовлетворенности могут конфликтовать с образовательными целями. Высокое качество образования не сводится к максимальному удобству. Часть учебных задач требует усилия, длительной концентрации, самостоятельного поиска и выхода за пределы привычных сценариев. Даже в передовых вузах студенты могут найти поводы для недовольства, критикуя недостаточную интеграцию привычных для себя внешних сервисов.

Кроме того, участник дискуссии подчеркнул: конкурентная среда не сводится к одной лишь ИТ-инфраструктуре — она требует переосмысления и физических пространств университета, включая современные библиотеки.

Мысль коллеги развил директор института образования НИУ ВШЭ Евгений Терентьев. На его взгляд, студенты могут высоко оценивать среду просто потому, что «их никто не беспокоит» — и это происходит при полном отсутствии реального академического прогресса. По мнению Терентьева, образовательной системе недостает понимания того, как именно архитектура выбора и новые цифровые сервисы сказываются на качестве обучения и помогают решать содержательные научные задачи.

С психолого-педагогической точки зрения свое видение проблемы и пути ее решения проанализировала декан факультета Московского института психоанализа Любовь Григорович. Она указала на необходимость обратного проектирования — выстраивания архитектуры от конкретного образа компетенций будущего выпускника. По ее мнению, строгие регламенты, на которые жалуются пользователи, несут важнейшую функцию, создавая психологические границы. Безграничность цифрового пространства дезориентирует, тогда как понятные правила возвращают студенту чувство субъектности и контроля.

Говоря о контроле и вызовах для создания работающих регламентов образовательной среды, участники мероприятия не могли не затронуть тему искусственного интеллекта.

Превращение цифрового хаоса в конкурентное преимущество требует от университетов глубокого управленческого синтеза, что особенно отчетливо проявляется на примере интеграции искусственного интеллекта. Стратегия тотального контроля или системного запрета генеративных сетей неэффективна — ИИ невозможно изолировать внешними барьерами. Его применение требует грамотного регулирования на уровне самих учебных заведений.

Вектор этой легитимации должен развиваться в двух параллельных направлениях. Во-первых, ИИ необходимо официально встроить в образовательные программы в качестве доступного инструмента, который выступает проводником к знанию, но не замещает собой процесс его освоения. Во-вторых, нейросети должны стать прикладной базой для оптимизации рутинных процессов преподавательского состава. Учитывая, что поиск материалов и планирование отнимают у педагога до 40% рабочего времени, передача части этих задач алгоритмам способна кардинально повысить производительность труда, сместив фокус с бюрократии на реальное наставничество.

Поэтому следующий этап цифровой трансформации университета — не увеличение числа платформ, а проектирование связей между ними. Студенту нужен не набор сервисов, а понятный путь: от поступления и адаптации к учебным материалам, заданиям и обратной связи — дальше к проектам, практике, работодателю и профессиональному портфолио. Такая среда требует одновременно технологических решений, пересмотра процессов, педагогического дизайна и понятных правил использования цифровых инструментов. В этом смысле университет становится не владельцем набора платформ, а архитектором образовательного маршрута.